«Медицина — это наука»
Гален, в отличие от Гиппократа не «родился врачом». Его отец был архитектором и к тому же слыл одним из самых образованных людей своего времени — он прекрасно знал математику, естественные науки и философию. Дождавшись, пока сыну исполнится 14 лет (а Гален родился в 130 году нашей эры), дав ему насладиться беззаботностью детства, он стал целенаправленно знакомить сына с различными философскими темами, к которым Гален проявлял исключительный интерес и большие способности. Возможно, что эти юношеские увлечения переросли бы в серьезное дело жизни, но неожиданно, когда Галену было 17 лет, его отец увидел сон, который истолковал как божественное внушение Асклепия «быть его сыну врачом». И живя в Асклепейоне, общаясь с многочисленными съезжающимися сюда больными, видя перед собой воочию практику многих известных врачей, придерживающихся различных направлений, Гален впитывал в себя их опыт и знания, вырастал в знающего врача, к тому же обладающего широчайшим общенаучным и философским кругозором.
О дальнейшей жизни Галена прекрасно рассказывает Т. Мейер. Предоставим ему слово, и пока профессор рассказывает, попытаемся вместе с читателем представить образ великого ученого, жизнь и деятельность которого была полна противоречий и борьбы не только с научными противниками, но и с самим собой, и окружающими людьми. И в этой борьбе Гален не всегда оказывался правым...
«После смерти отца Гален предпринял путешествие, во время которого он изучал главным образом анатомию у Пелопса в Смирне и у Нумизиана в Коринфе. Чтобы усовершенствоваться в этой области знания, Гален отправился затем в Александрию, здесь он занимался науками и продолжал литературную деятельность, начатую им на 20-м году жизни. После девятилетнего отсутствия он вернулся в родной город, принял здесь должность врача гладиаторов и исполнял ее в течение четырех лет. Он пользовался малейшей возможностью расширить свои сведения по анатомии и физиологии, причем всего более его интересовало влияние образа жизни на состояние организма. Затем, подобно многим другим врачам, Галена потянуло в Рим. Здесь ему скоро удалось завязать близкие отношения со многими высокопоставленными и выдающимися людьми — консулом Воэтом, философами Эвдемом и Дамасценом, дядей римского императора Люцием Вером и другими. Эти связи были во всех отношениях очень полезны для него, так как, с одной стороны, он получил возможность познакомить со своими идеями наиболее влиятельные круги столицы, а с другой — очень скоро доставили ему «praxis аигеа» (дословно «золотую практику», видимо, имеется в виду «практика в высшем свете». — И. К.).
К сожалению, здесь в Риме проявились в полной мере дурные стороны его характера, унаследованные, по его словам, от матери: склонность к ссорам и спорам, а также хвастливое самомнение. Сам он говорит, что с юных лет он относился с полным презрением к известности и популярности, но этому противоречит его стремление заставить в Риме говорить о себе. Для этой цели он устраивал для избранного круга приглашенных публичные чтения, сопровождавшиеся вскрытиями животных и вивисекциями. Им руководило при этом не стремление приобрести возможно большее число пациентов, но то высокомерие, с которым он относился к своим противникам. Последнее поселило среди римских врачей глубокое недовольство, которое выражалось в самых жестоких нападках на него. Ожесточенными врагами его сделались между прочим некоторые видные представители методической школы. Благодаря этому, несмотря на блестящие внешние успехи, Гален спустя четыре года принужден был снова оставить Рим.